Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Я

Запомните его таким



Решил сегодня прикупить турецкое мыло "Duru", пока еще есть в продаже.

Не так, что я как-то пострадаю, когда оно пропадет. Просто в коллекцию.
Интересно, что у нас есть турецкого, которое может пропасть после санкций, и могло бы вызвать какие-то неудобства?
Сергей Фролов

О политике

Я понимаю, что друзья, враги и прочее. Но в последнее время все просто не могут писать не про политику. Получается как у Ильфа-Петрова:

"...Ободренный приемом, Гаврилин, сам не понимая почему, вдруг заговорил о международном положении. Он несколько раз пытался пустить свой доклад по трамвайным рельсам, но с ужасом замечал, что не может этого сделать. Слова сами по себе, против воли оратора, получались какие-то международные. После Чемберлена, которому Гаврилин уделил полчаса, на международную арену вышел американский сенатор Бора. Толпа обмякла. Корреспонденты враз записали: "В образных выражениях оратор обрисовал международное положение нашего Союза..." Распалившийся Гаврилин нехорошо отозвался о румынских боярах и перешел на Муссолини. И только к концу речи он поборол свою вторую международную натуру и заговорил хорошими деловыми словами:
— И я так думаю, товарищи, что этот трамвай, который сейчас выйдет из депа, благодаря кого он выпущен? Конечно, товарищи, благодаря вот вам, благодаря всех рабочих, которые действительно поработали не за страх, а, товарищи, за совесть. А еще, товарищи, благодаря честного советского специалиста, главного инженера Треухова. Ему тоже спасибо!..
Стали искать Треухова, но не нашли. Представитель Маслоцентра, которого давно уже жгло, протиснулся к перилам трибуны, взмахнул рукой и громко заговорил о международном положении. По окончании его речи оба корреспондента, прислушиваясь к жиденьким хлопкам, быстро записали: "Шумные аплодисменты, переходящие в овацию..." Потом подумали над тем, что "переходящие в овацию..." будет, пожалуй, слишком сильно. Москвич решился и овацию вычеркнул. Маховик вздохнул и оставил.
Солнце быстро катилось по наклонной плоскости. С трибуны произносились приветствия. Оркестр поминутно играл туш. Светло засинел вечер, а митинг все продолжался. И говорившие и слушавшие давно уже чувствовали, что произошло что-то неладное, что митинг затянулся, что нужно как можно скорее перейти к пуску трамвая. Но все так привыкли говорить, что не могли остановиться.
Наконец, нашли Треухова. Он был испачкан и, прежде чем пойти на трибуну, долго мыл в конторе лицо и руки.
— Слово предоставляется главному инженеру, товарищу Треухову!-радостно возвестил Гаврилин.Ну, говори, а то я совсем не то говорил,— добавил он шепотом.
Треухов хотел сказать многое. И про субботники, и про тяжелую работу, обо всем, что сделано и что можно еще сделать. А сделать можно много: можно освободить город от заразного привозного рынка, построить крытые стеклянные корпуса, можно построить постоянный мост вместо временного, ежегодно сносимого ледоходом, можно, наконец, осуществить проект постройки огромной мясохладобойни. Треухов открыл рот и, запинаясь, заговорил:
— Товарищи! Международное положение нашего государства...
И дальше замямлил такие прописные истины, что толпа, слушавшая уже шестую международную речь, похолодела. Только окончив, Треухов понял, что и он ни слова не сказал о трамвае, "Вот обидно,-подумал он,— абсолютно мы не умеем говорить, абсолютно"."

Я стараюсь не писать на политические темы, потому что руководствуюсь принципом: начнешь писать о политике - потеряешь половину друзей. Потерять легко, найти потом гораздо сложнее.
Грязи и зла и так хватает. Пишите о хорошем. Хрен с ней, с политикой. Творите добро.
Я

Миллионы рыб

Одни пишут для себя, другие для других. Кто-то пишет фантастику, кто-то любовные романы и детективы.
Я написал небольшой рассказ для автоматизированных политизированных роботов, которым очень нравятся ключевые слова. По моему предположению эти роботы шерстят интернет в поисках ключевых слов и начинают участвовать в дискуссиях.
Надеюсь, им понравится рассказ, и они оставят что-то в комментах.

Итак, рассказ "Миллионы рыб".

Большая и очень красивая коричневая бабочка села на лысую макушку Евгении. Они сидели вдвоем с Джоном Макфолом на краю обрыва у большой реки и с высоты наблюдали за тремя мужиками, которые ходили по крепкому льду. Они иногда останавливались, что-то бурили, потом шли дальше к другому берегу, обходя навальный лед, опять бурили, все время оставляя маленькие черные точки лунок.
- …десять рублей называют чириком? А пятьдесят рублей – пять чириков? – продолжил разговор Макфол, внимательно следя за мужиками.
- Давно уже не называют, - томно сказала Евгения. Она с легким упреком, видно чего-то ожидая, посмотрела на Джона, потом вздохнула и легла на спину, в колючую осоку, подставив грудь теплому июньскому солнышку.
- Сейчас начнут взрывать, - сказал Джон, - Посмотри, интересно.
- Ну и пусть, - лениво отозвалась Евгения, наблюдая за бабочкой, которая сидела уже на большом пальце правой ноги.
Взрывная волна спугнула бабочку, и Евгения снова села рядом с Джоном. Там, где мужики бурили лунки, теперь была черная вода вперемешку с остатками льда. Ледяной затор прорвало, и по реке пошел лед.
- Килограмм десять пластида, - прикинул вслух Джон. – Сейчас пойдет путина. Миллионы рыб.
Евгения прислушалась. Где-то далеко она услышала звуки шального марша, призывающего рыб идти против течения реки. Она вспомнила свою молодость, шахматный кружок. Ей говорили, что сам Каспаров ведет там уроки. Но когда она пришла, того уже не было. Шахматы ей не нравились, как сто лимонов, и она ушла жить в лес. Там хорошо, там всегда лето. Можно целыми днями ходить босиком по болотной жиже, знать каждую сосну и представлять, как возглавляешь партизанский отряд против немцев.
Иногда ей присылали будущих шпионов-удальцов подучивать русский язык. Сначала присылали целыми группами, но ей это не нравилось, потому что толпа шпионов напоминала митинг на площади. Так что брала по одиночке. От них она пыталась забеременеть, но все неудачно. Ее чурались как огня, несмотря на смазливое личико, и терпели, пока набирались опыта в языке.
Пять миллионов рыб проплыли по реке. За ними маршем проследовали большие и маленькие лодочки с пьяными рыбаками.
- Там внизу наверно уже июль, - предположил Джон.
- Наверно, - отозвалась Евгения, - пошли, искупнемся?
- Пошли, - согласился Джон, и они стали медленно спускаться к воде.